Однако сегодня здесь царило оживление. Пять телег, запряженных лошадьми, стояли справа и слева от церковных ворот. Животные беспокойно всхрапывали. Мужчины, женщины и дети слезали с телег, сгружали ящики и мешки и заносили их прямиком в церковь.

А один мужчина, очень высокий и очень толстый, наблюдал за всем этим. Его одежда была из тончайшего шелка и дамаста.

Деа узнала этого мужчину. Его звали Оттвальд, он был богатым торговцем и владел роскошным поместьем в нескольких часах езды от Гибельштайна. Люди рассказывали, что свое богатство он нажил нечестным путем: обманом и торговлей негодными товарами. Никто в деревне не любил его, и едва ли кто-то покупал у него что-нибудь. Тем более странно, что он появился здесь сегодня, да еще со всеми чадами и домочадцами.

И почему, ради всего святого, Оттвальд приказал отнести поклажу со своих возов в церковь?

Когда некоторые из наблюдавших забеспокоились и потребовали объяснить, что происходит, Оттвальд встал перед ними с высокомерной гримасой и, подбоченившись, провозгласил:

— Жители Гибельштайна! Сегодня солнце дважды взошло над вашей деревней. Можете считать себя счастливчиками. Ибо я, Оттвальд фон Рен, решил сделать вот эту вашу церковь своим жилищем.

Голос Оттвальда звучал угрожающе и требовал повиновения; немало нашлось таких, которые оробели и втянули головы в плечи.

Деа тоже вовсе не хотела вступать в спор с отвратительным наглецом. Тем не менее она была одной из немногих, у кого хватило мужества возразить ему.

— Но почему именно в нашей церкви? — крикнула она так громко, что все ее услышали.

На девочку устремились изумленные взгляды односельчан. Деа слыла несговорчивой и строптивой. У нее почти не было друзей в деревне. Но то, что она осмелилась перечить могущественному торговцу, вызвало уважение людей.

В первый момент Оттвальд, казалось, и не обратил внимания на ее выкрик. Но когда другие гибелъштайнцы, приободренные храбростью Деа, громко и возмущенно зашумели, Оттвальд властным жестом руки призвал их к спокойствию.