Она коснулась носом стекла. Стекло оказалось очень холодным. Мама когда-то рассказывала про негодную маленькую девочку, которая в один прекрасный день прижалась носом к холодному-прехолодному окну, а нос то и прилип — примерз к стеклу! Вот дурочка.

Соседний вагончик перестал качаться. Шер увидела внутри его каких-то людей с длинными черными штуками в руках, которые вдруг нырнули вниз и исчезли.

Пригнувшись и отбросив мультивизор, Ксильфер подался вперед, схватил женщину за руки и потянул к себе. Она с испугом взглянула на ребенка.

— Госпожа, я уверен, что беспокоиться не о чем, но будет лучше посидеть немного здесь, на полу.

Она согнулась в три погибели на вытертых досках пола, стараясь держать голову ниже уровня подоконника. Чуть привстав, осторожно стащила девочку с сиденья. Ребенок забарахтался, издав негодующий вопль.

— Ну, мама! …

— Ш-ш-ш! — Мать прижала ее к себе.

Не выпрямляясь, Ксильфер вперевалку подобрался к двери, одновременно вытаскивая из кармана рацию.

Окна разбились все разом, осыпав пассажиров стеклянным дождем. Вагончик содрогнулся. Женщина услышала собственный крик. Схватив ребенка, она бросилась ничком на пол и затаилась. Вагончик дернулся еще от нескольких выстрелов, и наступила тишина. Ксильфер что-то пробормотал; последовала серия резких ударов. Приподняв голову, она увидела, что телохранитель палит из револьвера в сторону скалы, выставив ствол в окно. Вагончик снова затрясся от выстрелов. Пыль, щепки, клочки поролона из сидений брызнули в разные стороны. Ксильфер поспешно нагнул голову. Потом привстал, сделал несколько ответных выстрелов и бросился на пол — сменить обойму. Пули звонко барабанили по металлу обшивки.

Горло обжег едкий привкус дыма. Она взглянула на дочь. Ребенок лежал под ней, с округлившимися глазами, но невредимый.