Она снова вздохнула и уже в который раз напела строчку из давно забытой песни. Тонкая линия сжатого рта превратилась в пухлые маленькие губы.

Невдалеке она заметила старый пляжный автомат-уборщик и направилась туда, с подозрением рассматривая древнюю машину. Та молча возвышалась на своих резиновых гусеницах. По-видимому, автомат был отключен за ненадобностью и теперь покорно ожидал следующего прилива. Помятую ветхую обшивку покрывали причудливые узоры птичьего помета, ярко розовевшего в лучах заходящего солнца. Она увидела, как на плоскую крышу уборщика стремительно опустилась белоснежная морская птица, а мгновение спустя вновь поднялась в воздух и улетела вглубь побережья.

Женщина опять глянула на часы и издала звук, напоминающий тихое рычание. Волны бились о берег, шипели, как помехи в радиоэфире. Она решила дойти до уборщика, затем вернуться, сесть в гидроплан и уехать. Кто бы там ни назначил ей встречу, он, по всей вероятности, уже не появится. А вдруг это ловушка? Она окинула взглядом линию дюн. Старые страхи давали о себе знать. Или просто кому-то захотелось пошутить?

Через несколько шагов она, не доходя да старой машины, развернулась и поплелась прочь своей прихрамывающей походкой, напевая все тот же однообразный мотив — один из уцелевших реликтов пост-атомного века.

На вершину большой дюны справа от нее выскочил всадник. Женщина остановилась, не сводя с него глаз.

Бурое животное с мускулистой и широкой грудью достигало в холке человеческого роста. На узкой спине блестело седло, а массивный круп покрывала серебристая попона. Бренча уздечкой, зверь запрокинул громадную голову, засопел и затопал передними лапами. Наездник, едва различимый на фоне темных туч, похлопал гиганта по крупу, и зверь, опустив морду, снова засопел, изучая кромку остекленевшего песка, потряс головой и осторожно шагнул в ложбину. Наездник пришпорил зверя, тот дернулся, ощутив электрический разряд, по мощному телу пробежала дрожь, поставил на стекло одну лапу, потом вторую. Наездник подбадривал его возгласами. Громко пыхтя, зверь сделал еще несколько шагов, басовито захныкал, пошатнулся и тяжело уселся на толстый зад.