— Хотел бы я сам знать, кто нас сюда послал, — ответил майор, снимая каску. Обернувшись, он осмотрел солдат.

— Латыш! — Василий в каком-то оторопении рассматривал торчащую из предплечья стрелу.

— Она не отравленная? — поморщился боец.

— К вечеру узнаешь, — ответил подошедший Ромащенко. Он решительно взялся за древко.

— Стоп! — скомандовал Олег Палыч, — ты сейчас такой херни натворишь! Вася, на, глотни коньяку.

Он протянул бойцу собственную флягу. Латыш, никогда до этого французское пойло не жравший, одним махом выдул половину и жадно зачмокал.

— А ну, отдай! — вырвал у него из рук флягу майор и сам сделал солидный глоток, — Андрюха, прикончи!

Фляга перешла к Волкову, но никто не обратил на это внимания. Все смотрели, что будет делать командир. Майор десантным ножом обрезал рукав «стекляшки» Латыша. Взору всех открылась рана — небольшое запекшееся отверстие, из которого торчало древко.

— Блин, такой бицепс повредила! — с сожалением произнес Олег Палыч, затем резким движением схватился за древко и протолкнул его глубже, пока наконечник не вышел с другой стороны.

— А-а! Блин, мать, убью! — заорал Василь.

— Молчание! — хладнокровно проговорил майор, обломал наконечник и вытащил обломок стрелы из раны. Побледневший Латыш едва не потерял сознание.

— Вот теперь, Денис, перевязывай! — майор отошел от раненого и зло сплюнул.

— Ромащенко, брось! — рассмеялся Водопьянов, — на Базе капитан Львов зеленкой замажет.

— Сержант, шутить будете в сортире при весьма трагических для вас обстоятельствах! — Булдаков еще раз сплюнул, — больше никто не ранен? Молчаливое согласие. Ромащенко ловко накладывал перевязочный пакет, предварительно плеснув в рану йодом. Латыш заскрежетал зубами, словно пьяный афганец, однако стерпел. Булдаков одобрительно кивнул, но вдруг поднял руку, призывая к молчанию.

Вдалеке нарастал шум БТРа, и вскоре показалась сама машина. На лафете лежало тело, которое при торможении соскользнуло на землю и оказалось трупом.