— Эта стерва, Худавая, всех баламутит, товарищ полковник, — пожаловался Климов, — там и ваша жена тоже.

— Ну, ничего, ничего! — пробормотал Норвегов, — просто у базы и у Худавой совпали критические дни. Бывает.

Он надел фуражку на пять пальцев от бровей (положенный чувак) и вышел на крыльцо в сопровождении своего порученца. Перед крыльцом стояло десятка два женщин, среди которых выделялась мадам Худавая, особа лет тридцати. Одетая в кричащий комбидрез поганого салатового цвета, она воскликнула при появлении Константина Константиновича:

— А вот и наш начальник! Давайте-ка, бабоньки, у него попытаем, что здесь за дела творятся?

— Здравствуйте, дорогие наши женщины! — Норвегов искоса взглянул на свою половину. Она молча пожала плечами и отступила вглубь, — что за манифестацию, извиняюсь, вы здесь устроили?

— Товарищ полковник! — визгливо принялась доносить повестку дня супруга особиста, — что это такое? Телевизоры не работают, радио молчит, телефоны как отрезало! Хотела сестре в Батуми позвонить — ни в какую!

Норвегов набрал в свои легкие воздуха на два ведра больше обычного. Для беседы с чокнутыми феминистками сексуально озабоченного плана он мог противопоставить лишь ледяное спокойствие.

— Уважаемая Софья Ивановна! — произнес он торжественным голосом, — командование базы выражает вам огромную благодарность за активное участие в общественной жизни нашего городка. Спасибо вам, что вы откликнулись на просьбу своего мужа и собрали наиболее сознательную часть наших женщин здесь. Действительно, наша База очутилась в чрезвычайной ситуации. Неожиданно мы переместились во времени. Точно еще неизвестно, где мы и когда. Это сейчас выясняют наши солдатики под руководством майора Булдакова. От имени командования призываю вас сохранять спокойствие и выдержку. Паника погубит нас всех.

Чувствуя, что инициатива ускользает от нее, Худавая возопила:

— Знаю я ваши штучки! Опять какой-нибудь эксперимент проводили! Проклятые экспериментаторы!