— Куда? — ринулась за ней мать, — одну не отпущу.

Полковник фыркнул от смеха.

— Ой, я боюсь! — воскликнул кто-то.

— И я не поеду! — сказала жена начальника секретной части, — мы — тыловые бабы!

Только еще одна женщина согласилась ехать — жена зампотеха Рыженкова. Наталья Владимировна одернула на себе сарафан и тихо сказала:

— Хотя бы раз в жизни не лезть поперед матки на батьку, так нет же! Записывайте меня, товарищ полковник!

В большом, просторном помещении был накрыт огромный стол, на котором уютно гнездилась всякая снедь. Наметанный глаз бойцов сразу же определил отсутствие картофеля. Ратибор, заметив взгляд ребят, ухмыльнулся:

— Уж звиняйте, робяты — драников нетути.

Их усадили на почетное, как объяснили, место — по правую руку от старейшины. Прислуживала им его дочь, та, что грезилась наяву Володе. Сестра ее Анастасия

исподлобья глядела на парней.

Видя, что гости ничего не пьют, кроме кваса, Дуня спросила у Мурашевича о причине такого воздержания, при этом тихонько коснувшись его плеча. Володя хотел ответить, но в этот момент встретился с ней глазами. Ответ застрял у него в легких несформировавшимся пучком воздуха, на щеках выступил румянец, а сознание забилось в самый отдаленный уголок мозга и оттуда тихонечко повизгивало. Дуня застыла тоже в какой-то отрешенной позе. «Пора спасать ситуацию», — подумал Андрей.

— Благодарствуем, Дуняша! Пока у нас в руках эти штуки, — он указал на автомат, болтавшийся на боку, — хмельного нам нельзя никак.

— Володя! — обратился он к приятелю, — подай мне, пожалуйста, вон ту куриную ногу. Мурашевич потянулся в сторону блюда с курицей, но то же сделала и Дуня, решившая помочь. Когда они стукнулись лбами, Ратибор хитро улыбнулся и затянул какую-то песенку. Андрей подмигнул Анастасии. Та надула губы и горделиво отвернулась. Парень улыбнулся про себя и занялся курицей.

Не успели парни как следует перекусить, а во дворе уже раздался шум моторов. Бойцы быстро поднялись из-за стола и вышли из трапезной.