- И поплотней. И рот еще можешь открыть. Остопов повиновался и вжал мочки ушей в ушные раковины подобно затычкам. Но о том, что рот не открыл, пожалел. Над степью прокатился громовой раскат, напоминающий предстартовый вздох корабля на жидком топливе. Казалось, загудела земля, затряслась и сбросила с себя всех туземцев, неустанно ее мявших. Уши заложило, как при стрельбе из автоматического оружия. Вадимово "У!" отдалось гулким эхом где-то у самого горизонта. Когда оба торговца оклемались, они поняли, что туземцев вокруг них больше нет. Те снова как сквозь землю провалились. - И впрямь как невидимки, - квакнул Вадим. - Куда они могли подеваться? Остопов, согнувшись в три погибели, корчился, прижимая ладони к ушам. Выпрямившись, он взвыл: - Я чуть не оглох дважды! Ты, пугало туземное! Я же лингвафон не успел выключить! Он твое "У" с такой же громкостью - прямо в ухо! - А ты что, туземцев слушал? - Еле сдерживая смех, интересовался Резник. Ну и что они? Как о русских в космосе отзываются? - Никак они о русских в космосе не... - Остопов похлопал себя по правому уху. - Не отзываются. - Он помолчал, переводя взгляд с переводящего устройства на корабль. - Парадокс какой-то, раньше такого не слышал. - Что такое? - Резник поднялся с тележки и, схватив за ручку гравитранспорт, потащил за собой. - А то что лингвафон только посла туземного и переводил. Однокашники его сколько сказали, а он - ни слова! - Может, сломался? Или в опциях ты не то выставил. Например: "поддержка только одного собеседника с целью экономии оперативной памяти" - галочка. - Да нет же. Я проверял, - Остопов вздохнул, подойдя к одному из ремней, оставленных бежавшими капюшонщиками. - Лингвафон, как и болькиниец, переводит слова, потому что чувствует, что хочет сказать существо. Биотоки мозга на выходе в речевой аппарат - или чего там вместо? - создают кинетические микродвижения воздуха, которые и воспринимает переводящее устройство. И таланты Болькинии, и лингвафон никогда не переводят грязные ругательства.