Маты. Молчание столь надежного устройства наталкивает меня на мысль, что жители племени этих капюшонщиков общаются между собой исключительно на языке... на языке матов. - Вот это да! - закатил глаза Резник. - Раз так, эти засранцы - не такие уж отморозки, как мне сперва приглянулось... До утра было решено ничего не предпринимать. Ночным дежурством пренебрегли. Остопов очень много думал, вяло переставлял фишки на доске, приспособленной к столику, под ножку которого пододвинули пару астронавигационных справочников, в которых черт голову сломит и которые на борту держатся исключительно в роли горючего. Фишки равнодушно и в то же время вполне охотно перекочевывали с Вадимовых "ямок" в Максимовы, и до победы никак никто дотянуть не мог. Резник уже начал психовать, а Остопов равнодушно подсчитывал цветные камешки и отсутствующим взглядом осматривал развешанные на наклонившейся стене детали. Наконец Резник сдался и пошел наружу помочиться. Вернувшись на корабль, он хмыкнул и отряхнулся от песка. - Снаружи мелких нет? - поинтересовался Максим. - Там буря. По крайней мере, ветер хороший. - Быстро погода испортилась. - Да-а. Солнце, вроде, не зашло, а темень такая, как под капюшоном у коротышек. И молнии. - Капюшонщики наверняка к такому привыкли. Не думаю, что в их глинобитных хижинах с десятками оконных и дверных незадраиваемых отверстий можно с успехом укрыться от "черных бурь". - У них есть капюшоны. - Но не скафандры же! - Чего ты о них беспокоишься? Они же наши прямые конкуренты в ликероводочной промышленности... - Чисто из спортивного интереса, - сказал Остопов, перекатывая на ладони красные и синие фишки. И задумчиво повторил. - Чисто из спортивного интереса... Только на утро буря утихла. Посадочные распорки и левый стабилизатор обросли песчаными дюнами, пепел разнесло ветром, и сейчас некогда травянистая поверхность степи казалась пустынной. - Корабль, - пояснял Максим Остопов, - послужил "затравкой", на которую и нарастал песок.