- Перистый деконструктор линейных полей самоиндукции планетного тела! Остопов стискивал в руках маленькую красную деталь, готовый на любые подвиги во благо Отечества. - Наконец-то! Это как-раз то, чего нам не хватало! - Название звучит грозно, но деталь моего стула не стоила. - Если вернемся, обещаю: в долг возьму, но стул тебе верну. - Только не БУ. Не люблю засиженные места. - Да хоть с автографом дежурного по серийной сборке! Вадя, мы летим домой. - А еще по деревне побродить? - заскулил Резник. - Какая деревня?! - вспыхнул Максим. - Тебе мало приключений на за... щеки и бакенбарды? А если не туда забредем, и нас - тюк! - по башке? Поди знай, чего они спьяна вытворят! Твой стул они, догадываешься, как долго обмывать будут? - Нет, - буркнул Вадик и поплелся за гордо вышагивающим Остоповым, держа руку на рукоятке гравитационной тележки. Почти всю дорогу, пока торговцы шли по выжженному полю, Резник хранил гордое молчание. И только завидев абрис корабля, он решил его нарушить. - Я примерно догадываюсь, зачем туземцам прямоугольные вырезы на макушке. Оттенки кожи на вырезах позволяют определить возраст. - Загар? - Может быть. Или естественное потемнение кожи от спирта выдает реальный возраст. В любом случае... - Резник наконец перевел взгляд с полупустынной поверхности земли на горизонт. И досадно ойкнул. - Смотри, туземцы расселись вокруг "Непоколебимого"! Уже не тащат, а просто сидят. И сирены не боятся... За эти четыре дня двое землян успели свыкнуться с тем фактом, что на планете капюшонщиков понятия "ничейное" не существует. Все, что плохо лежало, впоследствии было окрашено, растащено и хорошо спрятано. Но свыкнуться - это одно, а переживать подобное каждый раз - совсем, совсем другое... - Они боятся сирены, - Остопов остановился и глядел на маленькие фигурки туземцев сквозь прищур. - Только поняли, что запускается та, когда слишком близко подойдешь. К счастью, теперь пользоваться оружием можно. Не думаю, что нам когда-нибудь еще доведется иметь с ними дела.