И Султан «дал шибче», а преследователи начали отставать. Вскоре показался Каор, однако городские ворота уже были закрыты, перед ними крутилась стража, и с ней Ерофею не хотелось встречаться.

Итак, в город не пробраться. А Султану надо отдохнуть, да и Ерофея тоже порядочно растрясло. И он принял решение забраться в глубь леса. Вскоре выбрался на крошечную полянку и спешился. От голода у него живот к позвоночнику прирос, а перекусить нечего, так как ночной похититель Султана выгреб не только деньги, но и съестные припасы.

- Вот бы сейчас на Олимп вновь попасть, - размечтался Ерофей, глядя на Султана, который пасся неподалеку. - Вот где обжираловка была. Однако, где же Гермес, где леший его таскает?

Отдохнув немного, Ерофей двинулся к Капденаку: там должен быть человек, верный Генриху, там можно будет отогреться, подкормиться, отдохнуть. Но уж если горе-злосчастье привяжется, то бежать рядом будет долго, и Ерофею пришлось только посочувствовать самому себе, когда в сумерках, добравшись до Капденака, увидел опять закрытые ворота и стражу, которая рыскала вокруг.

- Да, как говорится, и здесь от ворот - поворот, - вымолвил Ерофей, так и не рискнув показаться на глаза страже. Уж лучше добраться до какого-либо маленького селеньица, там легче добыть пищу и ночлег даже с его убийственным произношением.

Султан, казалось, имел вместо глаз приборы ночного видения. Он брёл по дороге, осторожно переступая ногами, чтобы не потревожить хозяина, который задремал, укачавшись в седле, и, конечно, не услышал далекий быстрый стук копыт. А когда услышал, то было уже поздно: вокруг толпились, горяча коней, несколько вооружённых всадников. Свистнул аркан, жесткая петля захлестнула плечи Ерофея и сдёрнула с коня.

«Всё, - тоскливо подумал Ерофей, - пропал ни за понюх табаку», - и отключился, брякнувшись головой о затвердевшую землю.

Очнулся Ерофей уже в тюрьме. Через короткое время он оказался перед суровым судом, который, не утруждая себя излишним расследованием, приговорил его к смертной казни, потому что при нём было письмо короля, а попал он в лапы к людям герцога Майенского.