- Гермес, - простонал Ерофей, - ну на кой ляд ты затащил меня в этот временной пласт? Какие шпаги? Я их в руках не держал! Какие кони? Я их боюсь, лягнут ещё!
- И это говорит великий герой-олимпиец, совершивший целых тринадцать подвигов, победивший самого Критского быка! Ах, какое было время, какие подвиги! - закатил Гермес глаза в притворном восторге и осведомился. - Ну, чем тебе не нравятся мушкетёры? Между прочим, к твоим глазам очень пошёл бы голубой плащ мушкетёра.
- Какие, к чёрту, мушкетёры? Тут мушкетёрами и не пахнет! - взорвался Ерофей. - Тут древность дофеодальная, а ты - мушкетёры! - он вскочил и забегал по комнате.
- Ну, я же не виноват, что случилось всё так спонтанно, и мне пришлось стартовать неизвестно куда без предварительной настройки. Я же не виноват, что ты, балбес, решил жениться?
- Ну ладно, - буркнул Ерофей, снова усаживаясь за стол.
Ему стало стыдно. И в самом деле, Гермес не виноват в его поспешном бегстве из-под свадебного венца, который едва Ерофею не нахлобучили на голову.
- Ты как хочешь, - сказал он, - а я лягу спать. Утро вечера мудренее, - и завалился на широкую лавку, которая, видимо, служила постояльцам одновременно и кроватью.
- Во-во! - согласился Гермес. - Поспи дружище. Ты прав: утро вечера мудренее, - и запел: - Пропадут все утром страсти, и опять ты будешь счастлив…
А Ерофей завернулся в плащ, устраиваясь удобнее, тяжко вздохнул и углубился в воспоминания.
… Учебный год начался для Ерофея Горюнова невесело. Что-то его точило изнутри, мешало спокойно жить, какие-то неясные воспоминания. Ну, пропали часы и телевизор украли, чёрт с ними, однако ему казалось, что он потерял нечто более важное, а что - никак не мог вспомнить. Он даже перестал увиваться возле Изольды. А факультетская красавица то ли потому, что Ерофей охладел к ней, или ещё по какой причине вдруг сама начала оказывать Ерофею знаки внимания. Да и не мудрено - закончил летнюю сессию тощий, бледный и замученный студент, а вернулся обратно статный, загорелый красавец. Так, по крайней мере, казалось Ерофею, когда он глядел на себя в зеркало.