Он приподнялся и, повернувшись к пинам, позвал:

- Василек!

Крайний из пинов повернул голову.

- Иди сюда, Василек.

Пин привскочил на лапках и быстро засеменил к ним, переваливаясь с боку на бок, совсем как настоящий антарктический пингвин, только рыжий и непомерно волосатый.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался пин патефонным голоском и плюхнулся на землю рядом с ними. Словно ноги его не держали.

- Послушай, Василек, - начал Льош, - ты мне говорил, что когда в лагерь прибыла первая партия людей, то пинов не возили в Головомойку. Так?

Длинные губы пина, свернутые в трубочку, казалось вытянулись еще больше.

- Да.

- И что вы делали весь день?

- Мы? - Василек растерянно зашевелил ушами. - Ну... ходили... подсматривали, что смержи делают с людьми...

- То есть были предоставлены сами себе?

- Как это?

- Вас не заставляли ничего делать?

Пин замотал головой.

- Хорошо... Это хорошо. Спасибо, Василек, - кивнул Льош.

- Хорошо? Да это просто здорово, черт побери! - заорал Портиш и захлопал себя по ляжкам. Он дернул свою бороду, привычно охнул и, вскочив на ноги, принялся отплясывать среди груды лежащих и сидящих тел какую-то немыслимую джигу.

- Нас сегодня не повезут в Головомойку! - орал он.

Из-под ног у него вспугнутым зайцем выскочил Пыхчик и стремглав скрылся между бараками. Все встревоженно зашумели, испуганно подтягивали ноги, вскакивали, боясь, что Портиш отплясывает "пляску святого Витта".

Льош спокойно проводил его взглядом, затем спросил:

- Кто-нибудь умеет водить драйгер?

Кирилл оторвался от зрелища - Портиш произвел почти полное опустошение между бараками - и хмыкнул.

- Смержи умеют, - бросил он.

- А из нас?

- Что, опять какая-то авантюра? Ну, я. Водить, правда, не водил, права здесь не выдают, - Кирилл не удержался, чтобы не съязвить, - но месяца три присматривался, как это делается.