– Я отказываюсь! - завопил Вонючка Сэм.

– Йо, Вонючка-Смелли,[

– Да, я не воздушный гимнаст, - надулся Сэм.

Кенгуру молча сгрёб труса в охапку и прыжками понёсся к мосту. Шимпанзе и петух ринулись за ними.

Сиганув через перила, звери попадали в тёплый, за день прогретый, песок. Петер изящно спланировал. Изящно для петуха, конечно.

Незваные пассажиры отползли подальше от кабины, где слышались людские голоса.

– Я тебе этого, боксёр, ни за что не прощу, - разъярённо шипел скунс. - Ты рисковал моей жизнью!

– Успокойся, Парфюмер, - сказал чопорный Петер. - Теперь злыдни поджигатели нас не мочь найти. Варварская страна, дикие порядки… А впрочем, какие порядки?! Слово «порядок» здесь и рядом не стоять!

Ман-Кей обнял Вонючку Сэма и Гуру Кена.

– Эй, парни! Зато мы не в клетках, а в круизе! Угарно, я мечтал об этом всю жизнь, и давайте получать удовольствие…

– А как тут с продовольствием? - закончил его реплику скунс.

– Как говорится здесь, в России, утро вечера мудренее, - изрёк кенгуру и улёгся на песок.

Каждый вдруг почувствовал смертельную усталость. Ещё бы! Представление, затем встреча с лютыми «спортсменами», потом бегство - это годовой запас стресса.

Звери заснули совсем не чутким сном.

Глава 3

– Ёшкин якорь! - воскликнул матрос, который вышел по надобности и в предрассветной мгле увидел безмятежно спящих циркачей.

Артисты подскочили, таращась сонными глазами на человека. Зрелый самец с пухлым щетинистым лицом. Неопрятный. Тело полосатое, как у зебры. Руки растопырил - длинные, глаза вытаращил - большие. В общем, страх ходячий.

Каждый справляется с ужасом по-своему. Гуру Кен не привык бездействовать, он прыгнул к человеку и нанёс ему хлёсткий удар справа. Полукрюк удался боксёру замечательно, и матрос плюхнулся на песок. Не то чтобы удар был сильным, просто мужик растерялся: не каждый же день тамбовчанина бьёт по морде кенгуру.