Первые всегда опасны, особенно самые лютые и умелые. Вторые - почти никогда, главное - не попадаться им на глаза.

Стук Стукыч поднял самую тревожную из тревог. В лесу - браконьеры. Когда эти хищники выходили на промысел, Михайло Ломоносыч объявлял Тихий Час. Все прятались и замолкали, а косолапый губернатор шёл выяснять, кого ищут ненавистные пришельцы.

Сейчас Михайло торопливо топал к месту, где были замечены браконьеры, а его спутники спешили следом. Волк Серёга хранил молчание, серая шкура то и дело подрагивала - признак сосредоточенного беспокойства. Колючий заметно нервничал, хотя ежей как раз не особенно и стреляли. Его всё разбирало поболтать, посмеяться.

– Слушайте анекдот, - неестественно громко сказал Колючий. - Попали однажды люди в яму…

– Тихо, шпанёнок! - буркнул, не оборачиваясь, Михайло. - Шумишь. Ёж прикусил язык.

«Пусть все видят, я готов к бою», - думал Гуру Кен, разминаясь на ходу. Он так отчаянно месил кулаками воздух, что шерсть шедшего рядом Вонючки Сэма колыхалась, как при беге.

– Эй, хватит проводить военные учения вблизи гражданина суверенного государства, - выдвинул ультиматум скунс и угрожающе поднял хвост.

Демонстрация химической угрозы вполне убедила кенгуру. Он прервал поединок с тенью, тайно жалея, что Сэм не остался в цирке.

Задумавшийся об угрозе попасть в суп, Петер двигался на автомате, изредка спотыкался, выравнивал ход и снова погружался в невесёлые мысли.

А Эм Си, казалось, ничего не боялся, его не томило страшное ожидание. Рэпер-шимпанзе наговаривал под нос очередной речитатив:

– Мы идём, бредём, и днём идём, и ночью. На войну, войну. Ну-ну. Войну. Но чью? Впереди - браконьеры, пора принять меры, а то они забыли или не знали манер, и будем толковать-воевать, будем воевать-погибать…