Кенгуру, шимпанзе, скунс и петух от нечего делать сидели на краю оврага и лениво обсуждали события последних дней. Бегство из цирка казалось далёким. Звери ловили себя на мысли, будто бы это были вовсе не их приключения. Дикий лес буквально завалил артистов новыми, до сей поры неизведанными переживаниями. Циркачи признались друг другу, что они в смятении. Такая растерянность, наверное, охватывает мальчика из деревни, попавшего в огромный город.

Жизнь между клеткой и ареной была скупа на впечатления. Стены, пол, потолок. Соседи. Здесь же всего было чересчур: звуков - лавина, красок - революция, событий - ураган. Да, тревожно. Да, браконьеры. Да, приходится врать местным зверям, кстати, неплохим ребятам. Зато здесь всё настоящее.

– Может, не стоит никуда ехать? - спросил Гуру Кен. - Дом далеко, опасностей море. А тут тишь, соседи неплохие… Вот победим браконьеров и заживём… С лисой как-нибудь договоримся…

– Никаких переговоров с шантажисткой, - отчеканил скунс, прервав работу крепких челюстей.

Кенгуру выплюнул травинку:

– Ох, Парфюмер, мы не в Чикаго. Придётся найти с ней общий язык.

– Я есть бояться этот Василисья, - признался Петер. - Нихт доверие. Аларм.

– Зато стильная деваха, не без размаха, не черепаха, но хитрая ряха, - выдал Эм Си.

– Что есть ряха? - Петух захлопал глазами.

– Физиономия, Петер, - пояснил Вонючка Сэм. - Наш афроанглийский друг быстро схватывает местные словечки.

Шимпанзе гордо кивнул.

– Только нам здесь не место, - развивал свою мысль скунс. - Я допускаю, что мы приживёмся в этом коллективе авантюристов, хулиганов и преступников под управлением недалёкого губернатора. А как быть со знаменитой русской зимой?

– Перекантуемся, йо! - отмахнулся Ман-Кей.

– Где? - не сдавал позиций Вонючка Сэм. - Нам позволили занять берлогу, потому что сам Михайло летом там не ночует. А еда? Медведю хорошо - он заснёт до весны. Зато, например, Гуру Кен не заснёт. И жрать ему будет не-че-го.