Митцу пожал плечами.

— Меня точно не возьмут, — сказал он, — у меня с проектом полная беда. Мой робот Нидокинг научился ходить только по прямой. Прошлый век. Моя голова — не то что твоя, Макс. Способностей к концентрации нет. Кстати, чувствую, с квантоникой у меня в этом семестре тоже будут проблемы... Мне в Эдене точно делать нечего. Думаю на механику налечь. Может, примут потом в Детройт? Я больше железо люблю, чем софт. Кстати, вот с железом у моего Нидокинга все хорошо. Он и с высоты падал, и коротился — ни-че-го. Ходит себе и ходит, но только по прямой. Крепкий, но тупой. Прямо как я.

Митцу постучал кулаком по своей круглой голове с оттопыренными ушами.

— Если бы я был так самокритичен, как вы, мистер Токахаши, — Чарли уже успел смести почти все, что было у него в тарелке, — я бы давным-давно умер от стыда. Что мне с проектом делать, даже представить не могу. Хорошо хоть наконец собрал своего робота. Но он не то что не ходит, а даже на колесиках не ездит. Скажу вам честно, он даже не включается.

— Но ведь тебя отчислят, если не представишь проект, — нахмурился Митцу, — это для всех обязательно. Насчет Эдена — ерунда. Хочешь — посылай, хочешь — нет. Но ведь домашний проект надо обязательно в конце года показать, иначе...

— Ну и пусть, — неожиданно спокойно пожал плечами Чарли.

Максим и Митцу переглянулись, потом хором спросили:

— Что?!

Громов удивленно добавил:

— Ты хочешь, чтобы тебя отчислили?

— Да, другого пути нет... Вы же знаете, я не очень-то рвался в Накатоми. Просто отец... и дед... Они про другую школу даже слушать не захотели. «Это альма матер всех Спарклов», — Чарли передразнил напыщенный высокомерный голос своего отца. — А у меня способностей к математике, как вам известно, меньше трех процентов.