Если Ифтсайга позволила войти в нижние ярусы – значит, опасность была действительно смертельной, и Великая Цитадель Ифткана не надеялась выжить. Ифты направились к самым дальним корням, самим своим приходом обрекая на смерть неприступную твердыню, служившую им веками, и пряча там единственную надежду на возрождение рода ифтов. Пока они лихорадочно работали, сигнал тревоги не умолкал. Когда верхние уровни опустели, Джервис и Иллиль запечатали узкие проходы землей, смешанной с древесным соком, и наложили на печать заклятие древними словами власти. Затем Джервис сказал:
– Пока Ифтсайга не умерла, мы должны узнать, кто вызвал ее гибель. Враги ифтов спали – но теперь нам придется сразиться за дерево-башню с проснувшимися.
Он и Иллиль встали у противоположных стен, положив руки на дрожащее тело древесного гиганта. Ифтсайга закачалась, ее пульсирующее тело издавало уже не стон, а вой и рычание просыпающегося гигантского зверя. Джервис произнес:
– Мы должны знать, кто наш враг, откуда он пришел и что намерен здесь делать. Разведчики пойдут на восток и на север, а ты, Сеятельница Семян, – назвал он Иллиль ее древним титулом, – иди за помощью к Зеркалу, оно не оставит нас.
Иллиль печально покачала головой.
– Однажды я уже сделала это. Боюсь, что воззвать к Силе Танта во второй раз мне не удастся. Ведь я не полностью Иллиль, во мне живет человеческая память, чуждая ифту.
Потом она повернулась к остальным и добавила более решительно:
– Братья, что бы ни случилось – не выбирайте смерть! Звезды могут нас покинуть, но мы не можем оставить без опеки семена, нашу единственную надежду!
Была уже ночь, время ифтов. Они шли по Лесу, в котором ощущалась тревога мечущихся, пробужденных от спячки жителей леса. Пикфриды скользили по ветвям, и их мех серебрился в лунном свете над головами ифтов; берфонды ворчали и скалились на невидимого еще врага; в воздухе носились крылатые тени.
– Хурурр?
В приветствии кваррина, давнего охотничьего товарища ифтов, слышалась ворчливая жалоба. Айяр открыл свое сознание, чтобы услышать мысли птицы.