Достоинства Свейна были очевидны с самого начала. Еще ребенком он был сильнее любого из мужчин и мог голыми руками свернуть шею молодому быку. Кроме того, он был горд и вспыльчив, и, когда его нрав брал над ним верх, с мальчиком трудно было сладить. Как-то раз он перебросил дерзкого слугу через стог сена. С тех пор, когда его, бывало, охватывал гнев, он уходил охотиться на троввов. Когда он был не старше тебя, он однажды вернулся домой с когтем тровва, застрявшим у него в бедре после сражения в полях. Тровв уволок его так глубоко, что у Свейна подмышки забились землей, однако же он успел ухватиться за древесный корень и держался всю ночь напролет, пока солнце не встало над Отрогом. Тогда сила тровва иссякла, и Свейн сумел вырваться на свободу. Он нашел коготь у себя в ноге, когда вернулся домой.

— Повезло мне, — сказал он тогда. — Это был молодой тровв, не вошедший еще в полную силу.

Нет, я не знаю, где теперь этот коготь. Ты задаешь слишком много вопросов.

В четырнадцать лет Халли оставался все таким же приземистым, широкоплечим и кривоногим. Через два года ему предстояло вступить в пору зрелости, однако же он был почти вдвое ниже своего брата Лейва, а головой до плеча Гудню мог достать, только привстав на цыпочки.

Зато он, на свое счастье, отличался крепким здоровьем. Не брала его ни черная трясучка, ни свиная лихорадка, ни пятнистая мокрянка, ни дюжина других местных болезней, которыми страдали только в верхней долине. Помимо завидного здоровья отличался Халли также живостью духа, которая проявлялась во всех его мыслях и действиях и которой было явно тесно в строгих рамках повседневной рутины.