— А кто чертополоха понатыкал в дыру нужника?

— А кто мои чулки повесил на флагшток?

— Наказывай его, не наказывай — все как об стенку горох! Ничего не боится!

Бродир, брат Арнкеля, слушал все это молча. Потом поставил кружку и вытер рукой свою лохматую бороду.

— Вы относитесь к этому чересчур уж серьезно, — сказал он. — Так ли уж много от него вреда? Мальчишка фантазер, ему скучно — только и всего. Ему хочется приключений, чтобы как-то разнообразить свою жизнь.

— Ну, разнообразить ему жизнь я могу, — пообещал Арнкель, выразительно похлопывая по ладони вожжами. — Найдите кто-нибудь Халли и приведите его ко мне.

Но, невзирая на регулярные порки, жалобы на Халли не прекращались все лето. С горя Арнкель поручил сына личным заботам Эйольва, старшего слуги Дома.

Однажды вечером, когда Катла натягивала на Халли ночную рубаху, его вызвали в чертог. Его отец только что покончил с разбирательствами на сегодня и отдыхал на Сиденье Закона, помахивая вожжами. Халли уставился на вожжи, потом на Эйольва, стоявшего рядом с возвышением. Эйольв злорадно ухмыльнулся.

— Халли, — веско сказал Арнкель, — Эйольв вызывает тебя на суд по поводу твоего сегодняшнего поведения.

Халли уныло огляделся по сторонам. В чертоге никого не было; золотые солнечные лучи проникали в западное окно, озаряя сокровища героя. Огня не разводили, и оттого становилось зябко. Сиденье рядом с отцом пустовало.

— Если это суд, отчего тогда матушки нет?

Арнкель помрачнел.

— С этим делом я сумею разобраться и без ее помощи. Чтобы оценить твои поступки, досконального знания Закона не потребуется. Что ж, Эйольв, я готов выслушать твои обвинения!

Старший слуга был почти так же стар, как Катла. Он сутулился, лицо его походило на обтянутый кожей череп; на Халли он смотрел без особой приязни.