Через месяц генерал снова вызвал Давлиота и вручил ему приказ об отставке. На следующий день был назначен прощальный офицерский ужин.

...Давлиот проснулся на рассвете и долго лежал, уставившись в потолок. Потом, стараясь растянуть время, медленно облачился в парадный мундир и стал бродить по квартире.

Обойдя все комнаты, он добрался до кабинета. Случайно его взгляд упал на стол. Полки, занимавшие позиции на левом фланге, были явно поражены оловянной чумой. Фланг оказался ослабленным. Давлиот машинально перебросил туда кавалерийскую часть, придав ей для поддержки танковую бригаду.

Войска его были разношерстны. Бок о бок уживались индейские разведчики и наполеоновская гвардия, конница Чингисхана и рыцари короля Артура, зеленые береты и королевские мушкетеры. Они попеременно бывали то "своими", то "чужими", но красная кнопка принадлежала только "своим"...

Противник открыл пулеметный огонь, пытаясь отсечь конницу от танков. Майор совершил отвлекающий маневр, перейдя в атаку на правом фланге. Там у противника стояли римские легионеры. Давлиот нанес по ним бомбовый удар, и, пока легионеры не опомнились, в их расположение ворвались самураи майора.

Слева, однако, положение ухудшалось. Генерал Фризли, которому майор поручил командовать танковой бригадой, промедлил, и враг все-таки отсек конницу. Теперь он не спеша ее добивал. Конница отстреливалась из луков. Давлиот вызвал генерала, распек его и отправил под арест - в ящик стола, а сам взялся за руководство сложным участком фронта. Посадив мушкетеров на танковую броню, он бросился в лихую атаку и опрокинул врага. Тому пришлось отступить в горный массив, роль которого исполнял мраморный чернильный прибор. Майор вызвал егерей.

Противник начал контрнаступление в центре, войска майора ожесточенно отстреливались. Позади них раскинулось море - огромное чернильное пятно, в котором эсминцы майора охотились за подлодками противника. Подлодки гибли, но вред приносили немалый: два транспорта с техникой майор уже потерял.