Он стремительно вскочил на ноги и протянул руку к башенкам на столе Большего Игрока. Время оставалось лишь, чтобы схватить все, что подвернется ему под левую руку. Как назло, ему не попалось ни золотых, ни серебряных фишек, ни других темных фишек, поэтому он сунул в карман горсть светлых, и побежал.

И в тот же момент все завсегдатаи Заведения оказались у него на плечах, Вспыхивали зубы, ножи, медные шары, его били, царапали, рвали на куски и топтали подбитыми гвоздями каблуками. Кто-то с черным лицом, на котором выделялись налитые кровью глаза, нахлобучил ему на голову золоченую трубу. Рядом мелькнуло белое тело ассистентки, и он потянулся к ней, но она увернулась. Кто-то старался ткнуть ему в глава тлеющей сигарой. Лотти, шипя и извиваясь, словно белый удав, пыталась задушить его и в то же время выколоть ножницами глаза. Флосси, выскочившая, словно чертенок из коробочки, плеснула ему в лицо из широкогорлой квадратной бутылки чем-то, что пахло, как кислота. М-р Кости всаживал в него пулю за пулей из серебряною револьвера. Он был зарезан, ослеплен; прострелен, разорван на куски, избит, искромсан в капусту, ему переломали все кости и бросили на тротуар.

Он глубоко вздохнул и подвигал конечностями. Похоже, ничего серьезного. Он поднялся и огляделся. Заведение темно и молчаливо, словно Плутон и весь остальной Карьер Айронтаун. Когда его глаза привыкли к свету звезд и изредка проплывающих по небу космических кораблей, он заметил запертую на засов железную дверь, в которой находилась другая - та, через которую его выкинули.

Он вдруг обнаружил нечто хрустящее, что он все это время сжимал в правой руке. Нечто чрезвычайно вкусное, словно хлеб, который его Жена пекла для постоянных покупателей. И в этот момент его память воспроизвела картинку, увиденную им, когда он пролетал над центром черного стола.