Питер не сумел как следует вникнуть во все звучащие в комнате страстные монологи, но расслышанного ему вполне хватило, чтобы понять, как крупно он ошибался, полагая, что на Сакраменто нет ни единого неудачника. Неудачник тут имелся, да еще какой! За пару месяцев Олбрайт успел превратиться в эдакую местную полулегенду, в которую далеко не все верили, но о которой слышали все… Или почти все — кроме разве что таких неосведомленных личностей, как начальник здешнего космопорта.
Питер как раз внимал жуткой истории о судьбе, постигшей бар «Дикая ящерица» вскоре после того, как Олбрайт устроился туда на работу (бар уже восстановили, но то было первое и пока единственное замлетрясение, зарегестрированное в данном регионе планеты), когда начальника космопорта вдруг бесцеремонно оттолкнули в сторону. Данлеп обернулся — и оказался почти нос к носу с рыжим наглецом, капитаном «Приватира».
Роберт Дрейк взирал на Олбрайта с недоверчивым восторгом, как на неожиданно найденный в общественной уборной громадный кристалл скиолита.
— Ты — пилот? — не сводя с Олбрайта жадных глаз, выпалил Дрейк.
— А?
Единственный неудачник на Сакраменто вскинул голову, встретился взглядом с Дрейком — и попятился. Должно быть, Дэниел Олбрайт совершенно не привык, чтобы на него смотрели с таким обожанием.
— На моем звездолете нужен пилот, — Дрейк торопливо шагнул вслед за Олбрайтом. — Тебе приходилось летать на кораблях класса «дракон»?
— А?!
Питеру показалось — Олбрайт с трудом удержался от желания себя ущипнуть; но Дэниел быстро справился с замешательством и так же быстро ответил:
— Да, конечно. Я — пилот класса «А» и, само собой, не раз летал на…
— Отлично! — Роберт Дрейк хлопнул его по плечу. — Десять тысяч интеркредиток за рейс до планеты Эрмина в системе Данглара, страховой полис за счет компании «Астра» — идет?
— Робби, ты в своем уме?! — взревел капитан «Тора», почти заглушив быстрый хриплый ответ Олбрайта: «Согласен!». — Стартовать сейчас может только сумасшедший! Но стартовать в компании с паталогическим неудачником — я уж даже не знаю, как назвать такую распродьявольскую глупость, малыш!