— Дрейк… Дрееейк!

«Отстань от меня… Дай умереть спокойно!»

— Роберт!

«Я уже двад… цать лет как Роберт… И что? О-ох…»

— Эй, малыш!

— Сам ты малыш! — негодующе прохрипел Робби, быстро разлепляя ресницы.

Он висел в кресле чуть ли не вниз головой, удерживаемый страховочными ремнями, а под ним, на выгнутом куполе, служившим раньше потолком рубки, стоял Дэниел Олбрайт.

— Очнулся? — осведомился Олбрайт, встретившись с Дрейком глазами. — С прибытием, капитан!

— С прибытием… Ку-уда? — пробормотал Робби, непослушными пальцами нащупывая замок страховки и щурясь от слишком яркого света.

Боль пульсировала в затылке, все тело ломило, и Дрейка мутило так, что на месте Олбрайта он не стоял бы столь безмятежно внизу, почти нос к носу с висящим вверх тормашками капитаном.

— Куда — это еще предстоит выяснить, — серьезно отозвался Олбрайт, вытирая кровь со скулы. Сейчас пилот выглядел таким же взъерошенным и помятым, как тогда, когда впервые появился на «Приватире». — Ты собираешься спускаться, капитан, или будешь отдавать приказания прямо оттуда?

Робби нащупал-таки замок и, хотя у него все сжалось внутри, без колебаний его расстегнул.

Вряд ли ему удалось бы элегантно приземлиться, но Олбрайт ловко его подхватил и поставил на пол — вернее, на купол рубки, играющий теперь роль пола.

Дрейк высвободился из рук пилота, осторожно взялся за затылок и осмотрелся по сторонам.

Как ни странно, в рубке все уцелело. Даже купол, вовсе не созданный для того, чтобы принимать на себя вес корабля во время нетрадиционного «приземления», не имел вмятин — вот что значит трехслойный сталепласттитан! Экраны наружного обзора были мертвы, и Робби потянулся было к пульту, находящемуся теперь на уровне его головы, чтобы их включить … Пульт тоже оказался мертв. Ни единого огонька, ни единого живого монитора, ни единой попытки ответить на самую простую команду — ни-че-го!