Коммерсант слегка покраснел.

- Ну, - начал он неопределенно, - ты член Совета Эльдерланда, и я, возможно, вскоре тоже... и нам лучше... в память старых времен... сохранять добрососедские отношения... и... - Он повернулся: - Тут еще дело в письме.

- В письме? - Ким нахмурился. - Что еще за письмо?

- Ну... хм... не так давно, когда я был в Усть-Эльдере по поводу распределения продуктов питания, ты ведь знаешь, я, собственно, несколько озабочен тем, чтобы у всех была еда, - так вот тогда я подумал, что есть смысл нанести визит пастору. Кроме того, он ведь тоже член Совета и такой милый, скромный человек, умный и понятливый...

- Он не так хорошо о нем отзывался после первой встречи, господин Кимберон, - заметила госпожа Мета, которая отнюдь не простила торговца.

- Как так? - поднял брови Ким. - Я и не знал, что ты уже знаком с пастором.

Марту было явно неловко.

- Ах, я думал, что все это давно забыто.

Но домоправительница уже не могла сдержаться:

- Тогда отец Одильон был сапожником в Усть-Эльдере, и он поставил на место кума Кройхауфа, когда тот за кружкой пива в "Золотом плуге" плохо о вас отозвался, хотя и не знал вас совсем...

- Хватит! - сказал Ким с напускной строгостью, которая плохо ему далась, поскольку про себя он вовсю веселился, глядя, как изворачивается торговец. - Дайте куму Кройхауфу договорить. - Он потянулся за трубкой, в которой почти ничего не осталось, и выпустил дым. - И что же с этим визитом?

- Да то, что, когда мы с пастором... то есть с отцом Одильоном сидели за чашкой чая, пришел посыльный. И тогда я сказал, что мы с тобой хорошо знакомы, и предложил, что отвезу тебе это письмо сам.

Ким все еще ничего не понимал.

- Что еще за посыльный?

- Посланник императора. У него было одно письмо для пастора, другое для помещика Родериха и третье для хранителя Музея истории Эльдерланда, пояснил коммерсант.