У самцов были густые бороды, длинные, опущенные книзу усы и грязные спутанные волосы, торчащие из-под шлемов. Передвигаясь, мабдены кричали друг на друга и передавали из рук в руки мехи с вином. Корум вздрогнул от неожиданности, поняв, что разговор идет на вадагском (общем с надрагским) языке.

И вновь Корум почувствовал какое-то беспокойство. Он вскочил в седло, отъехал под деревья и внезапно понял, почему вооружение мабденов показалось ему похожим на вадагское.

Оно было вадагским.

Корум нахмурился. Может, они забрали его из старых разрушенных замков? А может, украли? Или получили в подарок?

Впрочем, у этих странных животных имелись свое оружие и доспехи — грубая копия вадагских и надрагских. Одеты мабдены были а волчьи шкуры с медвежьими капюшонами, брюки и куртки из тюленьего меха, сапоги из свиной кожи и шерстяные рубашки. На многих красовались золотые, серебряные или железные цепи, причем одни носили их на шее, вторые — на руках или ногах, а третьи — на грязной голове.

Притаившись за деревом, Корум наблюдал, как стадо проходило мимо него. Он чуть было не закашлялся, задохнувшись от смрадного запаха. Все мабдены были настолько пьяны, что едва. не вываливались из повозок. Тяжелые колеса скрипели, копыта стучали. Как выяснилось, в фургонах (задняя сторона их была открыта) находились не женщины, а награбленное добро. Не вызывало сомнений, что все эти богатства когда-то принадлежали вадагам.

Да, с очевидным не поспоришь. Коруму стало ясно, что перед ним находится отряд воинов, возвращающийся то ли с поля битвы, то ли после дележа добычи. Но у молодого принца не укладывалось а голове, что эти животные могли победить вадагов а сражении.

Глядя вслед последней повозке, Корум увидел нескольких мабденов, привязанных к ней веревками. Несчастные были полураздеты, безоружны, ноги их кровоточили, с губ то и депо срывались стоны и мольбы о пощаде. Сидевшие в повозке, вместо ответа, либо смеялись, либо сильно дергали за веревки, заставляя особей своего же вида спотыкаться. Когда один из них в результате подобного обращения упал, его продолжали волочить по земле.