Корум пришел в ужас. Даже надраги, считавшиеся куда более жестокими, чем вадаги, никогда не мучали своих пленных.

— Странные они создания, право, — негромко произнес молодой принц.

Мабден, ехавший во главе отряда, что-то громко крикнул и остановил свою повозку у берега реки. Постепенно другие повозки и фургоны тоже остановились.

Мабдены собирались разбить лагерь.

Словно зачарованный, Корум продолжал наблюдать за ними.

Бородатые воины расседлали лошадей и повели их на водопой.

Затем достали из фургонов кухонную утварь, разнообразную снедь и развели костры.

Насытившись, они вновь начали передавать из рук в руки мехи с вином, а напившись до бесчувствия, повалились на траву. Одни уснули крепким сном, другие — принялись меряться силами. Очень часто шутливая драка перерастала в серьезную, и тогда рассвирепевший воин хватался за нож или топор и текла кровь.

Мабден, отдавший приказ о привале, громко закричал и, держа мех с вином в одной руке, начал пробираться между дерущимися, распихивая их ногами. Двое солдат не обратили на него никакого внимания, и мабден тут же выхватил из петли на поясе тяжелый бронзовый топор и с размаху опустил его на голову одного из драчунов, разбив и шлем, и череп. Наступила мертвая тишина. Корум отчетливо услышал, как убийца произнес:

— Клянусь Собакой, я не потерплю никаких стычек! Зачем тратить силы друг на друга? Нам есть с кем поразвлекаться! — И с этими словами он указал топором на пленников, которые в полном изнеможении уснули на земле.

Мабдены громко рассмеялись. Они быстро встали в круг, а несколько воинов, перерезав веревки, подняли пленных на ноги и пинками втолкнули их в центр круга. Несчастные с ужасом глядели на предводителя мабденов, остановившегося прямо перед ними.