К 18 годам я мог менять воздушные потоки в примерно пятикилометровом радиусе вокруг себя, как заблагорассудится. И - немного поуспокоился насчет своего просчета с датой рождения. В конце концов, есть еще парусные суда в море, и есть еще парусные яхты и парусные регаты.

И только в мечтах я позволял себе думать о том, что могло бы быть, родись я году так в 1800. Повелитель Бурь - так меня звали от Антильских островов до Нового Света. Чопорные испанские адмиралы трепетали при одном звуке моего имени. Английская королева лично вручала мне каперский патент и производила в пэры. Пусть мечты эти были претенциозны, местами нелогичны и где-то даже пафосны - я все равно не собирался ими ни с кем делиться. «Если мечтать о каше, так пусть хоть она будет с маслом» - говорил кто-то из древних мудрецов, и я мечтал в полном соответствии с его заветом. Я, пожалуй, даже жил частично в своем придуманном мире, но, что помогало мне мириться с этим - я уже не так сильно беспокоился по поводу упущенных невозможностей. Найдется место и в этом мире для Повелителя Бурь.

10 июня моего восемнадцатого года жизни я навсегда запомню как самый черный день. Я приехал в Санкт-Петербург, подавать документы на поступление в морскую академию. Только их у меня не приняли: пожилой морщинистый дядька с печально висящими усами взял папку, равнодушно пролистал, но вдруг его брови удивленно взметнулись, он всмотрелся в бумаги, потом перевел взгляд на меня:

- Слышь, браток, у тебя же хроническое воспаление вестибулярного нерва. Как ты плавать собираешься? У тебя ж еда из желудка будет вылетать быстрее, чем ты ее туда будешь кушать. Еще и иногородний... слышь-ка, давай ты сделаешь вид, что никогда сюда не приходил, а я сделаю вид, что никогда тебя не видел.

И он вернул мне документы и остался глух ко всем моим увещеваниям «хотя бы попробовать». Но я не сдался.