Я добился повторной комиссии, которая, кроме того, что уже было, нашла еще какую-то гадость с сердцем.

Я прорвался к ректору. Сухощавый мужчина в кителе с широкими золотыми «кирпичами» на рукавах внимательно меня выслушал и вынес вердикт:

- Невозможно. Вас не возьмут в море ни на какой судовой роли, вы же всю навигацию будете мертвым грузом на койке валяться. Просто забудьте.

- Адмирал Нельсон, между прочим, страдал морской болезнью, - выпалил я сгоряча.

Ректор поднял голову, и в его глазах мелькнули искорки:

- Станете адмиралом, приходите, продолжим разговор. А пока... - и жестом в сторону двери он предложил мне удалиться.

И я вышел, отчетливо чувствуя, что вместе с дверью с табличкой «ректор» закрываю какую-то очень важную дверь в своей душе. Я вернулся в родной Свердловск, поступил на радость родителям в политехнический институт и через пару лет уже был уверен, что море, паруса и корабли больше не значат ничего в моей жизни.

Я ехал в электричке к родителям на дачу, до моей станции было еще около получаса езды, вагон был битком набит радостными по поводу ранней весны и теплой погоды огородниками, а я стоял в тамбуре и скучал. Компанию молодых ребят, явно не огородников, я заметил сразу, но не обратил внимания: подумаешь, захотелось людям развеяться на весенней природе - одежда соответствующая, а вон и термосы из рюкзаков высовываются. Поэтому случившееся на платформе «Белые ключи» было для меня полной неожиданностью. Электричка остановилась, компания начала суетиться и поднимать рюкзаки. Кроме рюкзаков, ребята подхватили с пола два довольно объемистых свертка - длиной метра два и толщиной с хорошее бревнышко. Я еще успел задуматься - что может быть такого в этих чехлах, что могло бы пригодиться для пикника, как один из вышедших ранее крикнул снаружи в открытые двери, через головы выносивших свертки:

- Леха, где парус от второй утэшки? Если не взял, ты у меня с голым каркасом бегать будешь!