Гарион старался держаться рядом с Сенедрой, чтобы загородить собой страшный наглядный урок политики на обочине дороги и избавить ее от этого омерзительного зрелища. Она сидела верхом на лошади как бы в забытьи, с безучастным лицом, устремив вдаль невидящий взгляд. Он вопросительно взглянул на Польгару и, заметив, что та нахмурилась, осадил своего коня, чтобы ехать рядом с герцогиней.

- Что с ней такое? - напряженным шепотом спросил он.

- Точно не знаю, Гарион, - также шепотом ответила Польгара.

- Опять эта меланхолия? - Он почувствовал легкую тошноту и боль в животе.

- Не думаю. - Задумчиво прищурив глаза, она в рассеянности поправила капюшон, чтобы скрыть выбившийся из ее черной как смоль прически серебристый локон. - Я за ней понаблюдаю.

- Я могу чем-нибудь помочь?

- Не отходи от нее. И попытайся ее разговорить. Может быть, она скажет что-нибудь интересное для нас.

Однако все попытки Гариона вовлечь Сенедру в разговор успеха не возымели; она если и отвечала на его вопросы или замечания, то, как правило, невпопад.

Над разоренными войной хаггскими полями начали сгущаться сумерки. Генерал Атеска дал команду сделать привал, и его солдаты принялись ставить палатки рядом с почерневшей от огня каменной стеной - единственной сохранившейся в деревне после пожара.

- Завтра к вечеру мы должны прибыть в Рэк-Хаггу, - сказал он. - Вон та большая палатка в центре лагеря - для вас. Сейчас мои люди принесут вам еду. А теперь, с вашего позволения... - Слегка поклонившись, он повернул коня и поскакал отдавать команды.

Когда солдаты закончили ставить палатки, Гарион и его друзья подъехали к той, на которую им указал Атеска, и спешились.

Шелк оглядел разместившийся вокруг палатки караульный отряд.

- Пора бы ему наконец принять решение, - раздраженно сказал он.

- Не понимаю, о чем вы говорите, принц Хелдар, - обратилась к нему Бархотка. - Кто это должен принять решение?