– Нам ещё долго лететь?

– Узнаем когда приземлимся.

А время шло. Все-таки что-то в этом есть, приятное. И ветерок так нежно холодит личико. И волосы не мешаются. Здорово.

Звездочка мерцающего света, приблизившись оказалась толстым люминисцирующим подземным червем. Свернувшись кольцами, он мирно спал. Утонув в его мягко склизком теле, мы приземлились.

– Славно полетали, может ещё раз.

Назгул шуток не понимал:

– Очень высоко, хозяйка, и страшно. — Это он прибавил, когда выпутавшись из гигантского червя, мы скрылись в одном из темных переходов.

Странно, но в полной темноте мы очень даже неплохо ориентировались, сбив лбом третий сталактит, сравнялись с Чаки в счете. Он три, и я три.

– Хи-хи — я нервно фыркала.

– Ой-ё, — вторил мне назгул.

Подбадривая себя подобными возгласами, мы пробирались по узкому проходу среди нагромождений камней.

– Слушай Чаки. А что весь подземный мир такой узкий?

– Я здесь впервой, давай вернемся.

На четвереньках, проползя в каменный чертог, мы перевели дух. Отвесные утесы были внушительны, и гордясь собственной неприступностью, они даже не пожелали с нами поздороваться.

Поправив растрепавшуюся прическу, и на всякий случай, придав пинком ускорения Чаки, я скрылась в самом крайнем коридоре, запах гнили, идущий из него, внушал назгулу доверие, а мне было все равно, от постоянного сидения на холодном троне, я мучилась ещё и страшным насморком.

Потеряв счет дням, мы вышли в заброшенные чертоги гномов. Маленький водопад, очевидно, когда-то служил им источником живительной влаги. Упав на колени, я мысленно возблагодарила какую-то Эльберет. Что это была за святая, а может и не святая, точно не помню, просто губы как-то сами выговорили это имя