— И я тоже, пустите меня, — белоснежный единорог, изящно откинув длинную челку, склонился перед королевой. — Твой зов… и я здесь, если моя хозяйка попала в беду, то я не имею морального права… она для меня… ну, в общем, я могу просто везти ваши вещи.

— Да будет так, — оглядывая друзей, королева вздохнула, — но будьте осторожны. Помните, Эльфарран настоящая — только отраженная.

Вот такая внушительная армия собиралась против меня маленькой, слабенькой, грозной повелительницы темных сил.

– Валентин, — бешено рычала я. — Кто опустошил все окрестные деревни. На расстоянии ста лиг нет ничего съестного. А у меня несколько тысяч голодных орков. С сотню горных троллей. Волколаки неделю не кормлены. Полная разруха. Вон Изенгард добывает уголь и процветает.

– Веди нас — поживимся.

Теперь, когда я вернулась, все решения приходилось принимать самой. Но война была отвратительна. Похоже, в этом мы расходились с Валентином полностью.

– Может, просто купить хлеба? Расплатимся потом чем-нибудь.

– Можно и так. Оседлать твоего ящера? — и уже проходя полуразрушенным коридором, он крикнул, обращаясь к кому-то. — Через час налет. Дислокация Изенгард. Отравить мечи.

Но я-то совсем не этого хотела. Да разве назгула остановишь. У них мозгов нет. Одна ненависть.

– Я боюсь. Я безумно боюсь высоты. — Испуганно спрятавшись за трон, неожиданно наткнулась на дрожащего Чаки. Он нашел здесь убежище раньше меня.

– Ой, королева, не выдавайте меня, я не могу лететь, меня укачивает. Дядя Валентин опять даст мне самого норовистого ящера. — Всхлипывая, он ткнулся мне в колени.

– Тише Чаки. А то, я тоже разревусь. Мамочка, я не могу, ну какой из меня темный властелин, я всего-то, навсего… нет, не помню. Но точно, не назгул. — Заливаясь слезами, бормотала. — Я никуда не поеду, не хочу. Мне страшно.

Мы причитали почти синхронно, и именно тогда я обрела в Чаки родственную душу. Он трусил и не скрывал этого. Я тоже. Выглядывая из-за трона, мы с упоением предавались отчаянию. Рыдая, я вытирала слезы рукавами его плаща. Затем мне это надоело. А Чаки, казалось, обрел второе дыхание. Перейдя на более протяжные всхлипы, он виртуозно хныкал. Сколько в нем сил. Поразительно. Так паниковать, нужен талант.