- Почему же это?

- Потому что таких статей расходов в перспективном плане исследовательских работ не существует.

- Планы составляются людьми.

- И утверждаются Комитетом.

- Постойте! - вмешался Дирантович. - Этот вопрос может быть решен иначе. Если академик Пральников продолжает существовать, хотя и в э... другой ипостаси, то нет никаких оснований к тому, чтобы не выплачивать ему академический оклад. Не правда ли?

- Конечно! - сказал Смарыга.

- Я думаю, что мне удастся через Комиссию получить на это санкцию президиума. Что же касается прочих дел, квартиры, книг, ну и вообще всякой личной собственности, то Комиссия должна позаботиться, чтобы все это осталось пока в распоряжении Нины Федоровны, в данном случае как опекунши. Согласны?

- Простите, Арсений Николаевич, - опешил Фетюков. - Вы что же, уже считаете вопрос о предложении профессора Смарыги решенным?

- Для себя - да, а вы?

- Я вообще не вправе санкционировать такие решения. Они должны приниматься, так сказать, только на высшем уровне. Это дело даже не нашей с вами Комиссии. Это дело Комитета.

- Вот те раз! - сказал Смарыга. - Для чего же вы тут сидите?

- Я доложу начальству, - вздохнул Фетюков. - Пойду звонить.

Дирантович подошел к окну.

- Ну и погодка! Вот когда-нибудь в такой вечер и я, наверное...

- Не волнуйте себя зря, - сказал Смарыга. - Статистика показывает, что люди вашего возраста обычно умирают под утро, когда грусть природы по этому поводу мало ощущается.

- А вы когда-нибудь думаете о смерти?

- Если бы не думал, мы бы с вами сейчас здесь не сидели.

- Я другое имел в виду. О своей смерти.

- О своей смерти у меня нет времени думать. Да и ни к чему это.

- Неужели вы не любите жизнь?

- Как вам сказать? Жизнь меня не баловала. Я люблю свою работу, но ведь все, что мы делаем, как-то остается и после нас.