- Вот и отлично! - обрадовался Дирантович. - Может быть, лекарство какое-нибудь, или консультанта. Нужно немедленно выяснить.

- Не знаю... - Фетюков замялся. - Такие вопросы непросто решаются.

- Что значит "непросто"? Умирает этакий ученый, а вы... Погодите, я сам...

Дирантович встал и грузными шагами направился к двери с надписью "Вход воспрещен".

- Туда нельзя, - сказала сестра. - Подождите, я вызову дежурного врача.

- Порядочки! - сказал Дирантович и снова сел в кресло.

Через несколько минут заветная дверь отворилась, и в сопровождении сестры вышел врач.

- Ну, что там? - спросил Дирантович.

Врач отогнул полу халата, достал из кармана брюк смятую пачку сигарет и закурил. Фетюков отошел к окну и открыл фрамугу.

- Закройте! - сказал Дирантович. - Дует.

- Тут все-таки больница, а не... - пробормотал Фетюков, но фрамугу захлопнул.

- Я вас слушаю, - сказал Дирантович.

Врач несколько раз подряд жадно затянулся, смочил слюной палец, загасил сигарету и сунул ее обратно в пачку.

- Ничего утешительного сообщить вам не могу. Нам удается поддержать работу сердца и дыхание, но боюсь, что в клетках мозга уже произошли необратимые изменения, которые...

- Англичане предлагают помощь. Что им ответить?

- Что они уже ничем помочь не могут.

- Но он же еще жив?

- Формально - да.

- А по существу?

- По существу - нет.

- Простите, - вмешался Фетюков, - что это еще за диалектика?! Формально-да, по существу-нет. Я настаиваю на немедленном консилиуме с привлечением наиболее авторитетных специалистов.

- Консилиум уже был. Сегодня ночью. Мы боремся за человеческую жизнь и делаем это до последней возможности.

- Значит, вы считаете, что эти возможности исчерпаны? - спросил Смарыга.

- Да. В таких случаях мы выключаем аппаратуру, но тут особая ситуация. Меня предупредили о готовящемся эксперименте, и нужно выяснить...