- Желательно, - ответил Смарыга. - Если Комиссия наконец решит... - Он вопросительно взглянул на Дирантовича.

- Обождите! - нахмурился Фетюков. - Вы что ж, на живом человеке собираетесь опыты проводить?

- Послушайте, товарищ Фетюков, - голос Смарыги прерывался от плохо сдерживаемой ярости, - я понимаю, что по своим знаниям вы не можете вникать в суть научных проблем. Однако вы могли бы взять на себя труд хотя бы ознакомиться с моей докладной запиской, составленной в достаточно популярной форме. Тогда бы вы не задавали такие вопросы. Никто проводить на нем опыты не собирается. Мне достаточно обычного мазка со слизистой оболочки.

- Успокойтесь, Никанор Павлович, - примирительно сказал Дирантович. - В конце концов, вы тут единственный специалист в своей области, и каждый член Комиссии, прежде чем принять решение, вправе задавать вам любые вопросы. Тем более, - он взглянул на врача, - тем более, что здесь находится представитель больницы, без помощи которой, насколько я понимаю, вы обойтись не можете. Ведь так?

Смарыга кивнул головой.

- Вот и просветите нас. Забудьте на время о наших полномочиях и рассматривайте нас в данный момент, как своих учеников. А всякие там докладные записки и прочее - это, так сказать, проформа.

- Хорошо! Последнее время я только и занимаюсь просветительской работой. Так вот, - демонстративно обратился он к Фетюкову, - известно ли вам, что в каждой клетке вашего тела находится по сорок шесть хромосом?

- Известно, - ответил тот. - Это каждому теперь известно. Гены.

- Не генов, а хромосом. Генов неизмеримо больше. Это уже гораздо более тонкая структура. Половину своих хромосом вы унаследовали от матери, а половину - от отца. Вот в этих сорока шести хромосомах и заключена суть того, что именуется Юрием Петровичем Фетюковым. Не правда ли, занятно?

Фетюков не ответил.

- Вот так! Однако, к сожалению, все мы бренны, даже технические...