Два оставшихся негодяя шагнули за приятелем. Конан сделал быстрый выпад и пронзил ближайшего злодея. Лезвие на локоть вышло у того из спины. Последний нападавший заверещал, как будто ему на ногу наступил слон, и отчаянно замахал мечом, словно шаман, отгоняющий злых духов. Киммериец не поддался на глупости, он просто ударил противника ногой в пах, одновременно извлекая из другого свой меч.
Злодей скорчился, пристально рассматривая что-то на земле, и Конан отрубил ему голову.
— Последнего что-то не видно, — заметил Серзак. — Насколько я помню, приятелей было четверо.
Конан вытер о плащ убитого меч и рассмотрел остальные трупы. Среди них не оказалось человека, которому киммериец сломал руку в «Стойле Единорога». Конан покачал головой и положил ладонь Серзаку на рот. Старик промычал еще пару слов, потом затих.
Конан долго вслушивался, но ночная Шангара ничем не выдала присутствие постороннего живого человека, а в том, что он прятался рядом северянин был уверен.
— Смерть с ним! — сказал он. — Нам некогда сидеть тут в засаде.
Рот Серзака оказался свободен и он не преминул уточнить:
— Ты сам во всем виноват! Если бы не твоя неизбывная любовь к развлечениям, мы бы уже давно были за стенами этого гостеприимного города и у нас были бы совсем другие проблемы.
5
Старые городские ворота, выходившие на восток, охранялись стражниками, которые имели отчаянно воровской вид и были облачены исключительно в лохмотья. Небольшая дань в виде четырех тусклых монет овальной формы с квадратным отверстием посередине, вызвала у них легкое возмущение, но, соотнеся монеты с мечом и блеском глаз черноволосого варвара, они решили не испытывать судьбу. Но буравить спины уходящих злыми взглядами никто им запретить не мог.