Даттам кинулся к Харсоме. Того не было. Даттам побежал к Арравету. Арравет принял его в гостиной: шелк, как облачная пелена, не стены — золотая чешуя, в левом углу сейф — золотой баран с драконьим глазом. Арравет написал письмо начальнику училища, запечатал и отдал Даттаму:

— Этот дурак не знал, кому чинит гадости. Успокойся, завтра же тебя восстановят!

Помолчал и добавил:

— Эти негодяи, приспешники Падашны, думают, что им все позволено. Но нельзя безнаказанно издеваться над законами судьбы и природой человека.

— А в чем природа человека? — спросил Даттам.

Арравет допил вино, распустил золотой шнурок у шеи:

— Человеку свойственно стремиться к собственности, и люди объединились в государство затем, чтоб оно гарантировало каждому сохранность его имущества.

Даттам расхохотался.

— Вы напрасно смеетесь, — сказал с досадой Арравет.

— Это не я, — возразил Даттам, — это государь Иршахчан смеется.

Арравет помолчал, вдруг кивнул на барана в углу:

— Полевка — не мангуста. Наследник Падашна — не Иршахчан. Вот, допустим, господин Хариз. Кажется — словно чародейством человек на свободе. Но в столице чародейства давно не бывает. А на самом деле каждый шаг его известен. И делам наследника опись готова.

— Да, — сказал Даттам, — уж больно народ на них жалуется.

Арравет даже рассердился:

— Народ — это что! и уронят, и наступят… От собачьего лая гора не обвалится… А вот что в Варнарайне берут — да не дают, крадут — а не делятся…

Помолчал, а потом:

— Законы природы нельзя нарушать вообще:. А законы общества нельзя нарушать безнаказанно. Можно долго голодать или болеть, но потом придется выздороветь…

Вышли в сад. Заколдованный мир: высятся стены там, где по описи пустошь для выездки лошадей водяные орхидеи струят изысканный аромат, на воде резной утячий домик… Даттам вздохнул и спросил: