— Черт бы их всех побрал — с неудовольствием подумал он — Всех завтра перевешаю:

Шум приближался. Это были не отдельные крики, а всеобщий, полный животного ужаса рев. Под кроватью зашуршал лапами предводитель ручных крокодилов — крокодил Борька.

По этикету он должен был всю ночь находиться в спальне великого Человеконенавистника. Борька выполз на середину комнаты.

Зацепившись за заднюю лапу за ним следом тащился кожаный футляр с личным оружием Петра Мирофанова.

В одно мгновение все изменилось.

Загрохотало так, словно крыша оторвалась и размеренно, но с удивительной скоростью застучала по стенам. Потом размеренный железный грохот прерывался приближающимся шелестящим треском.

— Борька! Дверь!

Крокодил, опершись на хвост, встал в боевую стойку Ленивый хорек переползает через грабли. Петр вытащил меч из ножен и встал рядом с рептилией. По коридору дробно простучал ноги бегущих. Нарушая этикет, в спальню вбежал стражник.

— Государь! Гаврила Масленников!

За спиной стражника мелькали смазанные от скорости лица мужчин и женщин. Митрофанов перевел взгляд на стражника.

— Ну и что? — обалдев от такой наглости спросил Митрофанов.

— Он потный! — взвизгнул стражник и исчез, подхваченный плотным потоком бегущих тел.

Когда бегущие промчались многоногой толпой, в коридоре тише не стало. Что-то там определенно происходило. Проклиная себя за любопытство, Петр Митрофанов выглянул в коридор. По стенам чадили факелы, заливая его нежно-розовым светом, а там где коридор поворачивал, по стене метались бесформенные тени. Они приседали, вытягивались, и вновь приседали, гремя оружием. В воздухе носился металлический звон и проклятья.

Временами шум перекрывался оглушительными криками, полными неземной муки.

Так могли кричать только гвардейцы.

Небольшой отряд истинно преданных Петру Митрофанову людей преградил Гавриле путь в царские покои.