- Ныряльщики не оставляют своих аргусов. Никогда.

- Но почему?

Она даже не удосужилась хотя бы что-то узнать про человека, с которым собирается жить.

- Давай обсудим это потом. Ладно?

Я взял ее под руку. Она напряглась, но не отодвинулась. Теперь, когда она повернулась ко мне в профиль, я заметил, что у нее срезанный, уходящий назад подбородок. На видео она никогда не поворачивалась ко мне в профиль.

Аргус тоже напрягся и плотнее прижался к моему колену.

- Куда мы пойдем? - спросила она излишне оживленно.

- А куда вы… ты хочешь? Я здесь чужой.

Она вновь напряглась. Я понял, что позабыл этот язык тела, когда надо учитывать не только то, что говорится, но и то, что подразумевается. Это легко исправить, я научусь…

На нас оглядывались. Не из-за нее. Из-за аргуса.

- Прости, - поправился я. - Еще не освоился… Я снял бунгало на двоих. На южном побережье. И если ты… в общем, я буду рад…

- Только ты и я? - она заглянула мне в глаза.

- Да.

- А аргус?

- Аргус прилагается.

Она промолчала. Я шел, стараясь подладиться под ее шаг, и думал, что все не совсем так, как я себе представлял.

- Я взяла отпуск, - сказала она наконец.

- Очень хорошо.

- На две недели.

Я, кажется, начал понимать то, что она прячет за словами. Она оставила себе путь к отступлению.

- Так что, - закончила она, - мы можем сходить пообедать, а потом сразу махнуть к тебе.

Но пообедать не получилось.

Я хотел устроить ей праздник и заказал столик в самом шикарном ресторане, но с аргусом нас туда не пустили. Я начал пререкаться с метрдотелем, и он вроде собирался уступить, по крайней мере, готов был накрыть столик на веранде, но я увидел, что моя невеста злится. Ноздри у нее раздувались, губы поджались, а жилы на шее напряглись. Она была совсем нехороша в эту минуту, и я почувствовал ноющую тоску. Аргус тоже тосковал, ему было неуютно, и я не мог понять, то ли я улавливал его эмоции, то ли транслировал ему свои собственные.