— А что мы должны делать — пригласить весь Новый Гадринсетт? — Он начинал раздражаться. — Это было бы глупо.

— Не глупее, чем слушать одних мужчин и никого больше. — Некоторое время она возмущенно смотрела на него, потом заставила себя успокоиться и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем заговорить снова: — Есть история, которую любят рассказывать женщины Клана Жеребца. История про быка, который не желал слушать своих коров.

Джошуа ждал.

— Ну, — сказал он наконец, — и что же с ним случилось?

Воршева нахмурилась, встала и пошла прочь по разбитой дороге:

— Продолжай в том же духе — тогда узнаешь.

Лицо Джошуа было веселым и раздраженным одновременно.

— Погоди, Воршева, — он встал и пошел за ней. — Ты права, что упрекаешь меня. Я должен был выслушать то, что ты хотела сказать. Что случилось с быком?

Она осторожно оглядела его.

— Я расскажу тебе в другой раз. Сейчас я слишком сердита.

Джошуа взял ее за руку и пошел рядом с ней. Дорожка, огибая разбросанные повсюду обломки камней, вскоре привела их к внешней стене сада. Сзади раздавались чьи-то голоса.

— Ну хорошо, — быстро проговорила она. — Бык был слишком гордым, чтобы слушать коров. Когда они сказали ему, что волк ворует телят, он не поверил им, потому что сам этого не видел. Когда волк перетаскал всех телят, коровы выгнали быка и нашли себе нового.

Джошуа резко засмеялся:

— Это предостережение?

Она сжала его руку.

— Пожалуйста, Джошуа! Люди устали от сражений. Мы устраиваем здесь дом. — Она подвела его к бреши в стене. С другой стороны шумел временный рынок, который раскинулся под прикрытием внешней стены Дома Расставания. Несколько дюжин мужчин, женшин и детей оживленно обменивались старыми пожитками, принесенными из разграбленных домов, и вещами, которые только недавно были найдены в окрестностях Сесуадры. — Видишь, — сказала Воршева, — у них начинается новая жизнь. Ты просил их защищать свой дом. Как же ты можешь заставлять их снова тронуться в путь?