– Хорошо. Но почему мы сейчас здесь?

Брандей остановился перед прозрачной стеной, отделявшей их от пациентской палаты. Дэйр увидел молодого лейтенанта, немногим старше его самого, сидящего у кровати ребенка. Голова ребенка была перемотана, и все ее лицо было в кровоподтеках.

– Какой ужас, бедная девочка! – воскликнула Сали Вингер, припав к Кериин в поиске поддержки.

– Что случилось? – спросила Кериин.

– Мы нашли ее, едва живую, в останках дома после налета. Проклятые повстанцы, – проговорил Брандей, голос его был полон отвращения. – Медики уверили нас, что она поправится. Но у ребенка теперь нет семьи, Сали. Они были убиты при атаке.

Сали повернулась к мужу. Дэйр увидел, что глаза ее полны слез. Затем она взглянула на Брандея, надеясь, что правильно прочитала смысл его слов.

– Ты собираешься оставить ее с нами? – спросила она.

Брандей взял руку Сали. Он знал, что она не может иметь собственного ребенка.

– Я говорил капитану о вас. Он думает, что это неплохая идея. – Он кротко улыбнулся. – Поэтическое правосудие, что ни говори – ребенок повстанцев взращен должностным лицом Империи.

«Ребенок повстанцев?» Мысли Дэйра преодолели тысячу километров за секунду. Он не мог взять в голову, какой человек мог сделать подобное со своими собственными людьми… Со своими собственными детьми.

– Вы знаете ее имя? – спросила Сали, и Дэйр поймал дядю Торка на том, что тот изучает ее отражение в стекле. В его глазах не было и следа могущественного политика, был только лишь человек, глубоко влюбленный в собственную жену.

Брандей качнул головой:

– Она то приходит в сознание, то теряет его, не говоря ни слова.

– Кто этот молодой человек рядом с ней? – поинтересовался Вингер.

– Это лейтенант Ченслер. Он тот, кто спас девочку из-под завала. Похоже, что он назначил себя ее опекуном.