Еще были Неблагодарность, Сомнение, Вражда и Подозрение.

– Это котята, – так назвал их Таф, хотя на самом деле они уже были молодыми кошками, – Хаоса и Паники. Сначала их было пятеро. Глупость я оставил на Наморе.

– Глупость надо бы всегда оставлять, – сказала Толли Мьюн, – хотя я не думала, что вы способны расстаться с кошкой.

– Глупость по непонятным причинам привязалась к одной вздорной, непредсказуемой молодой особе с Намора, – сказал он. – Поскольку у меня было много кошек, а у нее ни одной, я счел это уместным жестом при данных обстоятельствах. Хотя кошка – прекрасное, восхитительное создание, в этой печальной современной галактике их осталось сравнительно мало. Поэтому моя природная щедрость и чувство долга перед моими собратьями вынуждают меня дарить кошек таким мирам, как Намор. Цивилизации, где есть место кошкам, богаче и намного гуманнее тех, что лишены их ни с чем не сравнимого общества.

– Согласна, – сказала с улыбкой Толли Мьюн. Вражда возилась рядом с ней. Начальник порта бережно взяла ее на руки и погладила.

– Ну и странные имена вы им даете.

– Пожалуй, более подходящие для людей, чем для кошек, – согласился Таф. – Я даю их им по прихоти.

Неблагодарность, Сомнение и Подозрение были серыми, как отец, Вражда – черно-белой, как Паника. Сомнение был толстым и шумливым, Вражда – агрессивной и раздражительной, Подозрение – стеснительным; он все время прятался под креслом Тафа. Они любили играть вместе, всем шумным выводком, и почему-то им очень понравилась Толли Мьюн: когда бы она ни пришла к Тафу, все они тут же начинали на нее карабкаться. Иногда она встречала их в самых неподходящих местах. Однажды, когда она поднималась по эскалатору, на спину ей прыгнула Вражда, и у Толли перехватило дыхание от испуга и неожиданности. Она привыкла, что во время еды Сомнение всегда сидел у нее на коленях, выпрашивая кусочки.