И еще была седьмая кошка: Дакс. Дакс, с мехом цвета ночи и глазами, как маленькие золотые лампочки. Дакс, самый ленивый из всех «вредителей», которых она когда-либо видела, любивший, чтобы его носили на руках. Дакс, выглядывающий из кармана или из-под кепки Тафа, сидящий у него на коленях или на плече. Он никогда не играл с другими котятами, редко издавал звуки. Каким-то образом под его золотистым взглядом даже огромный, барственный Хаос уступал ему место в кресле, на которое оба претендовали. Черный котенок постоянно был при Тафе. Один раз за ужином (это было почти через двадцать дней после того, как она вступила на борт «Ковчега») Толли Мьюн заметила:

– Ваш дружок, – она показала ножом на Дакса, – делает вас похожим на… как это называется?

– По-разному, – ответил Таф. – Колдун, маг, чародей, волшебник. Кажется, эта терминология происходит из мифов Старой Земли.

– Точно, – сказала Толли Мьюн. – Иногда у меня бывает такое чувство, будто корабль населен призраками.

– Вот почему разумнее полагаться на интеллект, а не на чувства, Начальник порта. Смею вас заверить, что если бы призраки и другие сверхъестественные создания существовали бы на самом деле, они были бы представлены в клеточном фонде «Ковчега», чтобы их можно было клонировать. Я таких образцов там не встречал. В фонде действительно есть образцы животных и растений, которых иногда называют капюшонными дракулами, ветряными призраками, оборотнями, вампирами, ведьмиными сорняками и тому подобным, но, боюсь, это не настоящие сказочные персонажи.

Толли Мьюн улыбнулась.

– Это хорошо.

– Может быть, еще вина? Это отличный рианский сорт.

– Мысль неплохая, – сказала она, плеснув немного в свой бокал. Она все еще предпочитала выжимать напитки из пузырька; жидкость в открытом виде, считала она, – такая предательская штука, которая так и норовит пролиться куда-нибудь. – А то у меня все в горле пересохло. Вам и не нужно чудовищ, Таф. Этот ваш корабль и так может уничтожать миры.