– Я бы удовлетворился бурными, продолжительными аплодисментами.

– Я вас предупреждала давным-давно, Таф. Антижизнь непопулярна на С'атлэме.

– Я протестую, – возразил Таф. – Я убежденный сторонник жизни. В своих чанах я каждый день создаю жизнь. Я испытываю отвращение к смерти, я нахожу энтропию ужасной, и если бы меня пригласили посмотреть на гибель вселенной, я бы наверняка сослался на занятость, – он поднял палец. – Тем не менее, Начальник порта Мьюн, я сказал то, что должен был сказать. Неограниченное деторождение, которое проповедуется вашей Церковью Эволюционирующей Жизни и практикуется большинством с'атлэмцев, за исключением вас и других «нулевиков», – бездумно и безответственно. Оно ведет к тому, что ваше население увеличивается в геометрической прогрессии, и это наверняка погубит вашу гордую цивилизацию.

– Хэвиланд Таф, пророк конца света, – сказала со вздохом Толли Мьюн. – Бродягой-экологом и любовником вы им нравились больше.

– Куда бы я ни приехал, везде я нахожу, что героям грозит опасность. Может быть, с эстетической точки зрения, я выгляжу гораздо приятнее, когда изрекаю утешительную ложь через этот волосяной фильтр на лице в мелодрамах, отдающих фальшивым оптимизмом посткоитальной удовлетворенностью. Это ваше желание видеть вещи не такими, какие они есть, а такими, как вам хочется – симптом серьезной болезни с'атлэмцев. Вам пора посмотреть в глаза правде, будь это мое безволосое лицо или неизбежность голода в будущем.

Толли Мьюн отпила глоток пива и окинула Тафа долгим взглядом. – Таф, – начала она, – вы помните, что я говорила вам пять лет назад?

– Насколько я помню, вы много чего говорили.

– В конце, – нетерпеливо перебила она, – когда я решила помочь вам бежать на «Ковчеге», вместо того, чтобы помочь Джозену Раэлу забрать его у вас. Вы спросили меня, почему, и я объяснила.

– Вы сказали, – вспомнил Таф, – что власть разлагает, что абсолютная власть разлагает абсолютно, что «Ковчег» уже разложил Первого Советника Джозена Раэла и его соратников, и что биозвездолету лучше оставаться у меня, потому что я неподкупен.