– Да нет, мне больше нравятся про любовь и приключения.

– Понятно, – сказал Хэвиланд Таф. – И в одной из таких мелодрам главным героем, я полагаю, была кошка.

Женщина кивнула, и в это время из трюма вышла ее спутница.

– Все в порядке, – сказала она. Вдруг она заметила Дакса, сидевшего на руках у Тафа. – Кошка – вредитель! – радостно воскликнула она. – Смешно, да?

– Не валяй дурака, – предостерегла ее первая инспекторша. – Они, конечно, мягкие и пушистые, но могут разодрать тебе горло, не успеешь и глазом моргнуть.

– Да он для этого слишком маленький, – сказала ее напарница.

– Ха! Вспомни-ка «Таф и Мьюн».

– «Таф и Мьюн», – ровным голосом повторил Хэвиланд Таф.

Вторая инспекторша села рядом с первой. – «Пират и Начальник порта», – сказала она. – Он был жестоким повелителем жизни и смерти и летал на корабле, огромном, как солнце. Она была королевой порта и разрывалась между любовью и долгом. Вместе они изменили мир, – сказала первая.

– Если вам нравятся такие фильмы, вы можете взять его посмотреть в «Паучьем Гнезде», – посоветовала ему вторая. – Там есть про кошку.

– Несомненно, так, – моргнув, сказал Хэвиланд Таф. Дакс замурлыкал.

Место стоянки находилось в пяти километрах от портового центра, поэтому Таф поехал туда на пневматическом трубоходе.

В вагоне не было сидячих мест. Тафа толкали со всех сторон. В ребра впивался чей-то острый локоть, в каких-то миллиметрах от его лица качалась пластико-стальная маска кибера, а всякий раз, как трубоход сбавлял скорость, об спину терся скользкий панцирь некоего чужеземца. На остановке поезд словно бы решил изрыгнуть обратно тот избыток человеческого племени, который он поглотил. На платформе толкались толпы людей. Было очень шумно, вокруг Тафа топтались прохожие. Вдруг на его меха положила руку невысокая молодая женщина с такими заостренными чертами, словно у нее не лицо, а лезвие кинжала. Она попыталась заманить Тафа в секс-салон.