— Ладно, — холодно оборвал Богдан нить моих размышлений. Он взглянул на часы. — Все очень интересно, но сейчас меня больше занимает другой вопрос. Поговорим, малыш, о…

Мне стало дурно. Мне стало ужасно дурно. Да, я не вышел ростом. И, честно говоря, не люблю, когда мне об этом напоминают — испытываю к таким людям невольную антипатию. Но чтобы малышом назвал меня мой друг?! Внутри меня все оборвалось, остался один пугающий холод, — конечно, причина кроется совсем не в этом. Должен существовать другой достаточно веский повод. Какой? Где-то в памяти… где-то в памяти… Где-то в памяти! Предчувствие — вот оно. Оно сковывает, одуряет, ощущается почти физически, нервной дрожью пробегает по немеющему телу. Потом я осознаю, что все это длится одно безумно вывернутое мгновение — ведь Богдан не оставляет места паузе, он заканчивает ключевую фразу. Произнесенное им звучит полнейшей абракадаброй. Набор звуков, достигающий цели.

Вспышка — или темнота? — перед глазами, и тут же кулак Богдана пушечным ядром бьет меня в солнечное сплетение, заставляет согнуться пополам и судорожно глотать ставший вакуумом воздух. Он мастер своего дела и знает, когда, куда и как бить. Что-то там у них со мной не ладится и первый десяток секунд после ключевой фразы, когда память уже взрывается во мне слепым отчаянием, я еще не являюсь послушным автоматом. И если бы не ударил он, я бы — убил. Его. Богдана. Я и сейчас пытаюсь выпрямиться и…

Второй удар бросает меня на пол. Десять секунд истекают. Я не испытываю никаких эмоций. Я нахожусь под контролем: превращаюсь в послушного раба, безвольную тряпку, человекообразное устройство для приема и выдачи информации. Я служу им в этом качестве много лет. Я — шпион. Агент чужого мира. Невольный приспешник инопланетян.

Я лежу на полу и гляжу на возвышающегося надо мной нечеловека.

— Встань, — говорит он мне. — Сядь в кресло.