- Как вы это объясните? - Джо всегда был аккуратен, - невпопад пробормотал шофер. В комнатах царил образцовый порядок. На письменном столе лежали недописанные листки, испещренные формулами. Казалось, хозяин только что встал из-за стола, чтобы немного размяться. Евгений Андрианович внимательно просмотрел листки. План очередного опыта... Схема авторегулирования третьего блока... Так. А это что? Тоненькая тетрадочка в розовой поливиниловой обложке, на которой большими буквами выведено: "Дневник". Евгений Андрианович сунул ее в карман. - Между прочим, дверь была закрыта изнутри, - сказал шофер, - так что... - Вы лучше полюбуйтесь-ка вот на что, - ответил ему Антон Петрович, указав на окно. Окно было распахнуто настежь. - Мне этот молодой человек сразу показался подозрительным, - гнул свою линию директор музея. - Он так дотошно выспрашивал у меня все, потом интересовался, имеется ли у "Спартака" горючее. - Но что за сумасбродная фантазия, - сказал шофер. - И зачем ему это понадобилось? - Вот именно: зачем? - повторил Евгений Андрианович. Зачем? Этот вопрос он задавал себе десятки раз. Из разговоров с сотрудниками института, из их рассказов перед ним постепенно вырисовывался привлекательный образ молодого ученого, влюбленного в свое дело, требовательного к себе и другим, искреннего и скромного. Правда, выяснилось, что в последние дни Стреттон казался чем-то сильно озабоченным. Он был хмур и часто невпопад отвечал на вопросы. Но это и не мудрено, ведь он возглавлял большой участок работы. А кроме того, этот облик никак не вязался с портретом бойкого и жизнерадостного экскурсанта, который нарисовал Антон Петрович. Если бы хоть кто-нибудь из сотрудников видел Джорджа Стреттона в Эдинбурге или Клайде в день посещения музея! Но таких людей не нашлось. Итак, зачем же?.. Зачем? Председатель Совета снова - в который раз! - перелистал дневник инженера, перечитал отдельные записи. "... Мозг обучается успешно. Вчера закончили последнюю глазу дифференциальных уравнений.