- Госпожа Солнце, похоже, сыплет сегодня кобальтовую стеклянную пудру несколько больше обычного.

С любовью глядя на подругу, сказала вторая желтая хризантема:

- Ты сегодня выглядишь несколько бледнее, чем обычно.

Наверняка и я выгляжу так же.

- Да, похоже, что это так, — отвечала ей первая и, обращаясь к красной хризантеме, продолжала:

- А ты сегодня выглядишь просто великолепно. Мне кажется, что ты сегодня запылала, как огонь. Красная хризантема подняла свое личико к голубому небу и, сверкая в солнечных лучах, смеясь, отвечала:

- Но для меня этого слишком мало. Жизнь была бы для меня совершенно невыносима, если бы не моя вера в то, что я своим светом смогу заставить небо пылать огнем. Ах, как меня это все раздражает.

Но вот, наконец, солнце зашло, закатилось бледное небо цвета цитрина

Послышалось пение: «Пи-то-ри-ри. Пи-то-ри-ри». И, освещенная сиянием звезд, пронеслась внизу тень красноголового журавля

- Эй, журавль, послушайте, ведь я правда красивая? —обратилась к нему красная хризантема.

- Да, красивая, красная такая, — ответил красноголовый журавль, растворяясь в темноте, удаляясь по направлению к дальнему болоту, своему дому. По дороге журавль глухо поприветствовал одну-единственную ослепительно-белую хризантему, растущую на болоте:

- Добрый вечер.

Белая хризантема застенчиво засмеялась.

Горы заволокли парафиновые облака, наступило утро.

Вскрикнула, удивившись, желтая хризантема:

- Ой, какой ты стала красивой. Вокруг тебя как будто нимб цвета персика.

- Да, точно. Как будто из радуги в этот нимб художник выбрал только красные тона, — согласилась с ней ее желтая сестра.

- Да так я не зря говорю, как меня все это раздражает. Мне бы хотелось своим собственным светом сделать небосвод огненно-красным. А иначе мне жить нестерпимо скучно. А госпожа Солнце все больше и больше сыплет серебряной пудры, — капризно отвечала красная хризантема. Желтые сестры обе как-то сразу смолкли, крепко закрыв свои ротики.