- Не знаю, куда я попаду, — тихонько промолвила одна девчушка, задумчиво подняв лицо к небу.

- И я не знаю, — ответила ей другая, — что касается меня, мне вообще никуда идти не хочется.

- А мне все равно, что бы со мной ни случилось, лишь бы остаться здесь, вместе с мамой.

- Тебе же говорят — нельзя. Талдычил же тебе об этом ветер каждый день.

- А я все равно не хочу, не хочу.

- Что же выходит, нам всем придется расстаться?

- Да, придется. Мне уже все равно в этом мире ничего не надо.

- И мне тоже. Я была так эгоистична до этого. Простите меня, друзья.

- Нет, это я, я была такой избалованной. Вы меня простите.

А тем временем небо на востоке, бывшее когда-то бледно-фиолетовым, как лепестки колокольчика, пожухло и потеряло силу.

Можно было заметить, что сквозь его завесу уже начало пробиваться белое сияние зарождающегося утра. Звезды гасли одна за другой. А два плода-мальчугана, сидящие на самом-самом верху дерева гинкго, продолжали свой неторопливый разговор:

- Уже рассвело. Я счастлив. Я знаю наверняка, что стану золотой звездой. 

- И я стану. Наверняка. Стоит нам упасть, как нас подхватит северный ветер и закружит в небо.

- Я не думаю, что это будет северный ветер, он не очень-то ласковый. Я думаю, что в нашем случае это будут птицы.

- Да, наверное, птицы. Я их очень уважаю, потому что они могут в мгновение ока перелетать так далеко, что не будет даже видно. Если попросить, то, я думаю, они захватят нас двоих и отвезут прямо в голубое небо.

- Давай, давай попросим. Ох, скорей бы уж они прилетели.

А на том же дереве, только немного ниже, разговаривали еще двое мальчишек:

-Я первым делом пойду во дворец абрикосового короля

- Да уж, наверняка. Однако это очень опасно. Этот дурак, говорят, просто огромен. Он может в нашу сторону дунуть, и нас ветром снесет.