Чужак отобрал у Голодного палку. Я бью Чужака по голове. Он падает. Я сильно ему врезал, и Голодный прыгает Чужаку на спину.

Чужак пытается подняться, и я крепко лягаю его ногой. Голодный отбирает свою палку и начинает колотить Чужака. Я помогаю.

Чужак Большого пытается убежать. Большой лупит его палкой по заду, ревет и хохочет.

У меня есть талант. Редкий. Я подбираю камни. Я здорово бросаю. Даже лучше, чем Большой.

Камни для Чужаков. С нашими я могу подраться, но всегда без камней. А вот Чужаку нужно запустить камнем прямо в рожу. Я люблю бить Чужаков именно так.

Я швырнул один камень и угодил Чужаку в ногу. Он споткнулся, и я крепко его огрел камнем по спине. Тогда он побежал еще быстрее, и я увидел, что у него пошла кровь. Чужак оставлял капли крови в пыли.

Большой хохочет, хлопает меня по спине, и я знаю, что он мною доволен.

Работяга продолжает колотить своего Чужака. Большой забирает мою палку и присоединяется к Голодному. Чужак весь в крови, запах ударяет мне в нос. Я вскакиваю на Чужака и начинаю прыгать. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Так продолжается долго. Мы не беспокоимся, что другой Чужак вернется. Они всегда знают, когда проигрывают.

Чужак перестает шевелиться. Я лягаю его в последний раз.

Никакой реакции. Мертвый, наверное.

Мы танцуем и вопим от радости.

Леон потряс головой, чтобы побыстрее прийти в себя. Немного помогло.

– Ты был Большим? — спросила Келли. — Я превратилась в одну из самок на дереве.

– Извини, не могу сказать.

– Это было… иначе, не так ли? Он сухо рассмеялся.

– С убийством так и бывает.

– Когда ты ушел вместе с вожаком…

– Мой шимпанзе думает о нем, как о «Большом». Мы убили другого шимпанзе.

Леон и Келли находились в отделанной плюшем приемной отделения погружений. Мир вокруг постепенно успокаивался, приобретал знакомые очертания.