Уютно светились огни, под ногами покрякивал снег, бежали машины, шли люди, а Кошко, обо всем забывая, говорил, говорил, убежденный, что так Леопольду спокойнее. Развалившись на воротнике, свесив лапки на грудь и на спину хозяина или же стоя у него на закорках, малыш норовил заглянуть человеку в глаза. - Не бойся, мой маленький, - говорил человек. - Пока я с тобой, никто тебя не посмеет обидеть. - Вижу, ты добрый, - соглашался беззвучно малыш. - Я привык к тебе. Мне с тобой славно. - Есть много вещей, знакомство с которыми тебе еще предстоит... обращался Игорь Борисович к Леопольду, как если бы говорил с молодым человеком, "обдумывающим свой жизненный путь", - но еще большего, к счастью, ты никогда не узнаешь. Например, тебе в голову не придет, что есть такая фиговина, как "Гармоничная личность", на которую сам я однажды попался, как пескарь на крючок. И действительно, в эту "фиговину" была вбухана лучшая часть научной потенции Игоря Борисовича. Начиналось, правда, неплохо: тема дала материал для дипломной работы, двух-трех статеек и даже брошюрки. Молодость жаждала простоты, и он научился выуживать упрощенные формулы из заумных сентенций. Это напоминало поварское искусство: общеизвестное мнение о гармонии, как о "стройности и соразмерности" замешивалось на мыслях Платона о гармонической личности как "совокупности качеств человека-гражданина, проявляющихся в его физическом облике, поступках, речах и произведениях", сдабривалось суждениями Леонардо да Винчи о "гармоничности - в идеальной организации тела и во взаимопроникновении внешнего и внутреннего", разбавлялось идеями англичанина Шефтсбери - "Что прекрасно, то гармонично и пропорционально. Что гармонично и пропорционально, - то истинно", а также достойного Иммануила Канта: "Гармония - согласованность между рассудком и чувствами "во внутреннем нравственном законе"".